«…И мы горды, и враг наш горд…»

[size=8]Ну и обстановочка складывалась. Начнем с того, что Грушинский фестиваль разделился на два лагеря. Сам этот факт был не понятен, неприятна была «междоусобная распря» и не легким был выбор места, на которое мы решимся поехать. А тут еще угроза того, что клуб лишится своего места размещения (Калининский дом детского творчества), становилась все реальнее с каждым днем. В конце концов, 2 июля нам четко и ясно сказали: «убирайтесь!»  …И мы со всем своим походным скарбом убрались… в Самару (для начала).
5 июля в 17.30 возле магазина «Лента» прохожие могли наблюдать живописную картину «Погружение». В тени деревьев грудится «кучка» из людей, рюкзаков, сумок и коробок. Поодаль стоит большой бело-голубой автобус, в который нужно уложить эту «кучку». Пока сильные мира сего грузят в багажные отсеки коробки с провизией, народ развлекается – вытягивают из рук Нины жетоны с номерами своих мест в автобусе…
Наконец, вся «кучка» упакована. Валерий Вячеславович провел перекличку. Удивительно, но все 40 человек оказались на месте. В 18.10 мы отчалили, сами не зная куда.
Спокойно, без паники все вопросы и проблемы решались по мере их поступления и значимости. Так, Валерий Вячеславович раздал листочки для тайного голосования, где каждый написал одно слово - «старая» или «новая» (Груша). Подсчет голосов выявил следующий результат: за старое место (Мастрюковские озера) 22 голоса, за Федоровские озера – 15 голосов, троим было все равно. Откровенно говоря, я убеждена, что этот результат был предопределен. Нет, в честности сомнений нет. Дело исключительно в силе желания и уверенности единственного человека, который, конечно, поздравил с победой всех солидарных с ним. Аплодисменты в Вашу честь, Валерий Вячеславович!
Следующим вопросом на повестке стал пошив волчатника. Чем же еще заниматься всю дорогу в полутемном от штор автобусе? Пока я радовалась, что моя сестра уже смастерила нашу долю дома, Валерий Вячеславович обеспечил всех материалом и ценными указаниями. Салон автобуса сразу украсили желтые ленты, разлетевшиеся в разных направлениях, чтобы собраться в аккуратные сети волчатника. Видеть барышень с иголками – дело привычное, поэтому я любовалась Женей К., который вместе со всеми получил свой надел. Я и не знала, что это дело, хлопотное в тряском автобусе, можно выполнять с таким мужественным и благородным видом! Другие мальчики тоже плели свои сети, но они были вне моего поля зрения.
Безоблачное небо, сверкающие под солнечным светом кроны деревьев, манящая лента дороги, скрывающаяся за тем поворотом, желтый волчатник, разбросанный фрагментами по салону и прохладный ветерок, обдувающий нас из открытых люков и кондиционеров – все умиротворяло, дарило ощущение «все будет хорошо!»
Вот и первая ласточка, первый человек, который сдает Валерию Вячеславовичу пошитый отрезок волчатника. Приемщик лишь покачал головой (скоро да бестолково!) и самолично стал переделывать. Сидящие рядом разделили ответственность за чужую нерадивость.
Водитель Ворчун (Имен водителей я не знаю, поэтому назову их, чтобы отличать одного от другого, Ворчун Большой и Молчун Больной) Ворчун стал громко разговаривать сам с собой, требовать остановки для обеда, вспоминая, сколько часов он уже в дороге без еды. Мы на эти странные симптомы не отреагировали, так как по плану намечалась культурная программа – концерт по заявкам. Получив походные песенники, люди активно включились в процесс. Неважно, что единственную гитару в руках Валерия Вячеславовича не всем слышно, не важно, что пели мы рефреном (хвост автобуса пел с отставанием на полстрочки), зато весело и с желанием. Когда мечта Тани К. практически исполнилась и мы дошли до гимна Российской Федерации, автобус притормозил около остановки «Опытная станция», возле которой мы перекусили бутербродами и малосольными огурцами. О, счастье размять одеревеневшие части тела!

«…И вьется впереди дорога сна…»

Стало слишком темно и для занятий музыкой, и для рукоделия. Поэтому, как и положено, после сытного обеда (по закону Архимеда) все устроились поспать. Трогательная картинка вырисовывалась: кто как смог расползся по салону, руки здесь, ноги там, и мирно посапывали, милые, беззащитные. Мимо проносились темные пятна лесов, полей, светящиеся огни ночных городов, придорожных заправок и кафе. Автобус мчался вперед, тихо шурша шинами по асфальту.
В предутренние сумерки сквозь завесу непрочного сна до сознания пробилась излучающая недобрые искры перепалка между Большим Ворчуном, который грубо и громко выкрикивал все, что он думает о маршруте, и весьма раздраженным, но сдерживающим свою злость Валерием Вячеславовичем. Потом автобус развернулся и поехал в противоположную сторону. Опять поплутал по дорогам, снова развернулся на 180 градусов. За это время сидящие в автобусе узнали, что Ворчун по известным ему дорогам может ездить с одним глазом даже спустя 3 года, что в Самару он может ехать через Сызрань, что на карте он может найти Тольятти, что зачем он с нами связался, а также вспомнили большой объем ненормативной лексики. Валерий Вячеславович ничего не отвечал на замечание о том, как это мы не выучили дорогу на Грушинский Фестиваль за столько лет поездок, а только напомнил, что карту он предоставил им за 2 недели до поездки. Но Ворчун не слышал того, чего не хотел слышать, часто перекрикивал, переспрашивал, делал по-своему, потом переделывал, поэтому противостояние было и нервотрепным, и безрезультатным, и неприятным, и комичным.
Наконец, мы выехали на нужную дорогу, и оставалось лишь спуститься к месту назначения. Но тут мы в очередной раз услышали: «Не поеду! Что это за дорога? Как потом подниматься?» Нам было объявлено выходить, чтобы облегчить автобус. Что за бред?! Сонные и вздрюченные, оделись и вылезли, надеясь через 10 минут снова оказаться в теплом автобусе. Прошли опасный участок дороги, стоим, кормим комаров, ждем автобус. По дороге и вниз с горы, и вверх на шоссе проезжали машины, а автобуса все не было. Валерий Вячеславович ушел вниз пешком, а мы словно зависли между автобусом с вещами и далеким (2,5 км) фестивалем. Не хотелось даже думать о том, что придется весь наш груз в 3 тонны (оценка Петрова В.В.) тащить эти 2,5 км на себе. Сопротивлялись и мы, и Ворчун целый час. Потом не выдержали мы и около 5 утра вернулись к автобусу за вещами. Алена Вл., Кристина и другие пробовали провести воспитательную беседу с Ворчуном. Были и телефонные переговоры с Валерием Вячеславовичем. Наконец, когда люди чуть не стали разгружать автобус, водитель сдался. В автобус, однако, он никого не пустил, так и уехал на стоянку. А мы этот путь проделали пешком, ладно хоть без ноши! Во время утреннего моциона мы наслаждались местными красотами, чистым воздухом, лесными запахами, предрекали жаркий денек и со смаком перемололи каждую косточку Вредному Водителю.
Спустившись к стоянке, мы отметили, что автобус цел и невредим, похватали вещи и постарались максимально быстро перенести их к расположению нашего лагеря. Дорога наша проходила мимо традиционного места фестивального рынка. Справа от него трава купалась в тумане, солнечные лучи едва пробивались сквозь дымок, который висел в воздухе. Да и в головах наших было что-то похожее. Вот и все. Прибыли.

«Мы наш, мы светлый мир построим!»
6 июля…
Самое хлопотное дело – это разбить лагерь…на 40 человек! Зрелище это не для слабонервных. Вещи в хаотичном беспорядке валяются буквально везде, волчатник монтируется одновременно в нескольких местах, гремят молотки по стойкам, вешается флаг, устанавливаются умывальники, стол, через который все прыгают туда-сюда, покоится на земле. Пресс-центр (Таня К.) уселась в центре всего этого и приводит в порядок информацию для нас. Первые дежурные отправились за водой (10л с каждого). На полянах не по-утреннему жарко. На сцене развлекаются Деды Морозы! По сравнению с прошлым годом вокруг совсем не людно и еще чисто. В нашем лагере палатки путешествуют в поисках удобного месторасположения, повара чистят картошку, ищут соль. Не Ля минорики стоят в растерянности, не понимая, что вокруг происходит, куда стоит применить себя и стоит ли вообще? Все время доносятся крики: «Кто видел мой топор?», «Давайте посуду!»
Последний призыв сигнализирует всем, что период голодных страданий завершен. На столе выстраивается батарея из тарелок, кружек, ложек. Повара суетятся вокруг нас: лишь бы всем хватило. Первый завтрак на природе (В 9.45 по самарскому времени и в 8.45 по нашим часам. Дальше только по местному) – жареная картошка и жареная рыбка! Видали такое в походе!?! Вообще, к поварам сразу все прониклись сочувствием и уважением за их каторжный труд.
Дальнейшее время каждый мог проводить по своему усмотрению. Кто-то вернулся к грубо прерванным снам, кто-то мыл за всех посуду, кто-то продолжил наводить организационный марафет в лагере, а кто-то отправился на рынок или на сцены. Благо, места здесь достаточно, чтобы чувствовать себя предоставленным самому себе. Людей в этом большом палаточном городе столько, что за три дня можно не встретить два раза одного и того же человека, даже из собственного лагеря. От царившего здесь броуновского движения новичку становится порой не по себе. Пиво льется ручьем на каждом шагу, волнуется в расплавленном воздухе море полуобнаженных тел. Праздник беспредела, на котором вы можете забыть комплексы и проблемы далекой цивилизации. Вы можете здесь быть не только самим собой, но и вообще кем угодно: Дедом Морозом, папуасом, кроликом, страусом, пьяной шантрапой… Мне лично понадобилось три года, чтобы привыкнуть к этому безумию и понять, куда мне сейчас пойти и зачем.
К обеду (14.00) все собрались в лагере. Суп и шашлыки! Обещанных шашлыков ждать пришлось не долго, в отличие от прошлого года. Спасибо нашим поварам за то, что вкусно варят нам!
А потом мы пошли на пляж!!! Кто-то, несмотря на отсутствие понтонов, добрался до Волги. Нашей группе показалось слишком шикарно еще и за купание платить 20 рублей (переправа на судне), поэтому, долго плутая вдоль озера, мы нашли подходящее место на его берегу. От радости, что наконец-то дорвались до блаженной прохлады, мы устремились всей гурьбой вплавь на противоположный берег. А когда мы вернулись на наш пляж, Света честно всех смазала кремом от облезания. Мы наблюдали за перевоплощением какого-то парня в песочный вариант Афродиты, с которой сфотографировались все желающие, в том числе питон и обезьян Миша.
По дороге домой, обсохнуть остановились на сцене «Междуречье», послушали А. Донского во время игры в волейбол…И вот уже пора на ужин (19.00)
После гречки с грибами все разбрелись по сценам. Света, Костя, Нина, Саша пошли на второй тур прослушивания участников фестиваля (2-я сцена). Среди заявившихся участников был и Кузнецов из нашего чебоксарского КСП. Неожиданно приятно. Из выступающих нам сразу понравился ансамбль «Сентябрь» - мальчики 6-7 лет и 2 руководителя. Вот мы сидели и балдели от них!! Света заметила: «Вот чего не хватает «Ля минору» - такого задора!» Ребята полностью вместе с их яркими футболками и желтыми бейсболками были в песне. Всех зажгли, всех разбудили. Взрослые дяденьки им кричали «Молодцы!», а песенка была детской с детским юмором («На горе Светланка, танцевать с ней просто, потому что Света маленького роста. Маленького роста, маленького роста, маленького роста…– метр девяносто! Ай-ай-ай! Ой-ой-ой!»).
Как умеют проникновенно и красиво петь конкурсанты: мелодично, пронзительно легко и светло – девушки, богато и ярко – мужчины! Как умеют слушать сидящие на поляне пожилые тетеньки, молодые дяденьки, … в банданах и с бусами, в дорогих стильных брюках и панамках. Жюри, сидящие поодаль, напоминают мудрейших суфиев: спокойные непроницаемые лица, седые бороды. Они все знают, удивить их трудно, но внутри пробегает какая-то мысль, проводится аналитическая работа.

В это же время Пресс-центр Фестиваля проводил лекцию о русском языке.
Я попала на ее завершение. Дело в том, что 34-й Грушинский фестиваль проходил под знаком года русского языка. Лекцию «Русский язык, как национальная идея» читал московский ученый Александр Мирзоян. В купальниках пожилые и юные, бородатые и с сигаретами сидели и внимали с открытыми ртами (не шучу!) тому, что великое русское – это фэнтези! Мирзоян убедительно доказывал, что русскость – высшая стадия развития на Земле. Русский язык – сумасшедший язык по насыщенности средств выразительности. И «кто не будет знать свой язык – скотина нерусская»… С призывом «За работу, товарищи!» лектор поблагодарил за внимание и закончил свое выступление. Последовали дружные аплодисменты.
Бреду дальше. Объявление: «Познакомлюсь с красивой одинокой девушкой для совместного проживания на «Груше». Имеется: удобная палатка, фрукты, вино, коньяк. Тел………..» Если бы я была более фанатичным исследователем «Груши 2007», может, на этом месте была бы история на тему этого объявления, но истинный журналист-сыщик во мне не проснулся, а лишь лениво улыбнулся. 
С запахами шашлыка смешиваются удушающие запахи костров. А ведь, кажется, жечь на Груше не разрешается…
На четвертой сцене, спрятанной в тени деревьев, малюсенькая девочка спела длиннющую песню Ланцберга «Маленький фонарщик». Поразило меня огромное количество мелодических нюансов, речитативных строчек и непонятных слов, которые смог освоить семилетний ребенок. Трогательно и интересно желание людей приехать сюда и показаться. Интересно желание других людей приехать и посмотреть…
Прохожу мимо «Секретной базы военно-морских свинок». Лагерь свинок очень чистый, наверно, потому что свинки военно-морские? или база секретная? Вообще, все лагеря очень разные и сразу видно, какие хозяева здесь обитают. Чисто, компактно, белая скатерть, аккуратно и красиво сервированный стол (правда, без бутылок с пивом:) – так и люди здесь со светлыми лицами в чистых одеждах. А вот страшный волчатник, по территории лагеря валяется мусор, хозяева с опухшими лицами, окосевшими глазами, в не свежем нижнем белье, из-под которого торчит пачка сигарет - плохой фен-шуй.
Пока я забавляюсь, разглядывая местные достопримечательности, напоминаю себе, что это не безопасно, лучше глядеть под ноги – мало ли что на дорогу вывалили. Правда, сверху вас неожиданно может атаковать летучий змей, с которым бегает веселый ребенок.
Для самых веселых, пьяных и прочих неадекватных (или естественных?) работает сцена «Чайхана». Здесь даже артисты «навеселе» и репертуар соответствующий. Атмосфера здесь царит бесшабашная: люди в самых невообразимых нарядах сидят, лежат на земле, подплясывают под рок-н-ролл, свистят, обнимаются, смеются, подкрикивают. Вот и я не выдержала, пою вместе со всеми: «О-о-о! Пельмени без водки, вареные пирожки» (Только на фестивале имени А. Баранова поняла, что это поется так: «Пельмени без водки – вареные пирожки». Один знак меняет кардинально весь смысл.), иначе артист обещал не уйти со сцены. Надо поддержать, хорошо поет. Груша – это большая крутая тусовка. Тем не менее, отсутствие «необходимой формы» мешает мне безоговорочно принимать местное творчество, да и сыро становится. Пора домой.
Не прошла и 50 метров, с другой сцены услышала знакомый голос Андрея Козловского. Только уселась на зрительной площадке сцены «Балалайка», как Андрей попрощался и ушел. На этой сцене шел юбилейный концерт. Оглянулась, Боже, да здесь одни дети! Выступали детские авторы, детские и юношеские коллективы. Уходить не хотелось: здесь был собран искренний, сильный и чистый репертуар. Юные сердца верили в то, о чем пели. Большое число ансамблей юношей и девчонок. Невольно думалось: откуда это богатство? Вот я знаю только «Ля минор», но умеем ли мы так выступать, «от себя», свободно, громко, ярко, так, чтобы все подпевали и любили? Снова увидела и услышала ансамбль «Сентябрь» (г.Уфа). Знакомая ситуация: руководитель Александр Мичурин поправляет на сцене микрофоны для ребятишек, как наш Валерий Вячеславович для нас. Мы сидим на маленьком холмике, спускающимся к озеру, на воде которого плавает сцена «Балалайка». На противоположном берегу высится гора, которая расцветет огнями завтра ночью. И снова мысли: если эти дети умеют быть такими дружными в исполнении таких сильных песен, если у них такой потрясающий старший товарищ, то, наверно, эти мальчики в жизни своей смогут опереться на что-то очень важное и ценное. Молодец, Александр Мичурин! Молодец, Валерий Вячеславович!
Над озером плывет туман, дым. Зеленую воду разрезают весла байдарок. Солнце село, окрасив небо в персиковый цвет. На сцене завершают концерт две девушки – подростки. Но это профессионалы. Слушаешь с удовольствием, несмотря на замерзшую поясницу и угрозу заработать радикулит.
По пути домой дошла до третьей сцены. Это одна из самых больших сцен с огромной зрительной площадкой. В этом году некоторые зрительные поляны оснащены скамейками - Мета старается. На третьей сцене многие ждут встречи со своими кумирами: Е. Болдыревой, Л. Чебоксаровой, Гейнцем и Даниловым, А. Киреевым, И. Орищенко, Вайханскими, А. Козловским, В. Долиной и многими другими. 23.00 Поляна кишит зрителями. Груша – это бесконечная жизнь вне учета времени и пространства. Эта большая площадка и благодарить выступающих умеет щедро. Публика здесь более интеллигентная с внимательными лицами, мудрыми глазами, очарованно устремленными на исполнителей.
Очень быстро стемнело. В сумерках воздух на Груше становится зримым и зловонным. Завеса дыма, тумана отравляет каждый уголок леса, поляны, побережья. Вдали от сцен бродят «отравленные», совершенно неземной цивилизации существа, впрочем, пока безобидные для окружающих.
В лагере я обнаружила бдящих дежурных. Кромешную тьму рассеивали свечи, вкопанные в лесную землю в разных углах занимаемой территории.
Я решила, что этот безумно длинный день был для меня вполне насыщенным (два дня можно прожить за одни такие сутки). Лагерь охраняется дежурными, а я под песню А.Козловского «НАМ ХВАТИТ!», что доносилась с ближней сцены, укладываюсь спать. Со стороны соседних лагерей мы слышали другие дикие песни и завывания захватчиков иноземных цивилизаций…

«…Ты не можешь не заметить…»

7 июля 5.00
Лагерь мирно спит. Над моей палаткой одна маленькая, но очень громкая птичка состязалась в силе голоса с ударами барабанов и криками матюкающихся, доносящихся, по-моему, со всех сторон. Вой несчастных, чья пластинка не менялась и не заканчивалась, вновь и вновь оглашал окрестности горестным «Ой-йо! Уехал! Уехал!» Вчера еще безобидно шатающиеся сегодня устраивали разборки: кричали, за что-то отвечали, избивали лежачих ногами, резкими движениями сдирали с себя нательное, бегали по лесу с дрыном в руках и вопили: «Стой, пи-пип. Я тебя сейчас пип! Убью!!!» Шла я с похолодевшим сердцем, опустившимся в пятки, по единственной тропке и надеялась, что у этих полоумных хватит цветовых рецепторов не спутать меня с себе подобными.
Дошла до мусорных баков. Умилилась табличкам «Место для мусора». Да уж! Груша – уникальное место для мусора. Каждый клочок земли так и поет: «Я – место для мусора!» И названия лагерей попадались подходящие: «Бомж», «Welcome Дурдом». Рядом с ними бегали, спотыкались, падали, извинялись. Где-то выли, что их укусила акула. Поражало обилие интересных вариаций, милизмов, синкоп, которые могут воспроизводить на свет товарищи под градусом. Талант прямо расцветал после принятия в больших дозах волшебного эликсира; сразу все чакры у кого-то открывались! А птичку жалко.
Впрочем, зона дислокации нашего лагеря еще до отъезда группы Верховной Властью была объявлена свободной от алкогольной агонии (под страхом отлучения! и лишения всех благ и милостей). Так что возвращаться домой, где тебя всегда по-домашнему накормят, ласковым словом согреют и предоставят спасительный уют от окружающих нечистот, было приятно!
Наш замечательный шеф-повар Людмила Вячеславовна уже приготовила завтрак – молочную гречневую кашу и кофе с молоком. Ирина Евгеньевна собрала всех утренних дежурных, ответственных за доставку воды, и отправилась с ними, как с цыплятами, на колонку. Вообще распределение дежурств по обеспечению лагеря водой воспитало в членах нашего общества внутреннее понимание, что это дело каждого. Поэтому многие, даже не будучи дежурными, просто покидая с утра палатку, тут же уходили в сторону воды с пустыми канистрами.
После завтрака большинство Ля минориков (Аня, Оля и Юля уехали на электричке на Федоровские озера) собралось на третьей сцене, где проходил третий тур прослушивания участников фестиваля, естественно, уже с другим составом жюри. Посмотрели выступление Кузнецова. Молодец. Правда, в финал он не прошел. После обеда на этой же сцене можно было увидеть выступления Татьяны Визбор (дочь Ю.Визбора) и ее детей, а также других исполнителей песен Ю. Визбора и Ады Якушевой.
Этот день был утомительным из-за несносной жары. Особенно невыносимо было блуждание по открытому пространству или по рынку. Море полуобнаженных жареных тел, снующих, орущих и толкающихся. Несмотря на то, что купаться я ходила два раза в этот день, к ужину мне стало плохо от духоты, и я без сил свалилась в палатке. Совсем некстати была не отфильтрованная ругань соседей в таком концентрате, что при моем отвратительном состоянии и расположении духа непроизвольно возникало желание пойти и выложить им все, что не переварилось с обеда.
А вот поварам, на которых уже и лиц не было, да и дежурившим на горе, несмотря на милицейский заслон, я бы поставила памятники. Каждому по одному! И еще одному человеку, который удивлял меня запасом внутренних сил. Валерий Вячеславович и организовывал дежурство на горе, и покупал гитары на рынке, и путешествовал по всем сценам, и дежурных накормил ужином, и для всех оставался бодрым, веселым, доброжелательным. А ведь тоже человек!

продолжение следует...