Еще не успев зайти в комнату, слышу как минорики бурно обсуждают, какой чай сегодня заварить. Народу пока ещё мало и заняться вроде нечем. На сегодня запланирован концерт песен Бутусова, который должен провести Сережа Паршин. По ряду причин летописец на концерт не попадает, но все песни отлично слышны и из-за закрытой двери соседнего помещения. Все происходит очень быстро; поет Паршин, потом поет Нина, после чего, стыдясь, прибегает в комнату и уточняет, правда ли она пела ужасно. Постыдившись немного, убегает обратно. Потом поет ещё кто-то; потом прибегает Катя и просит белый флаг, чтобы им махать, получив бумажный платочек, радостная, убегает, и из зала слышится хоровое и финальное «Гудбай, Америка, оооооооооооооооооооооооооооооооооооооо», так что концерт оказывается микроскопическим. Потом в коридоре слышен громкий смех, затем ужасный грохот, а потом тишина… Раздается нервный шепот: «Ну давай, поднимай скорее», после чего в комнату стыдливо входят Таня и Катя и объявляют, что там упал Паршин. Но судя по грохоту, там упала все же вешалка…
Потом мы еще успеваем поздравить с днем рождения Люду и Гришу, для которых как всегда поют минорики…
Потом ВВ высказывает свое неодобрение тем, кто умудряется шептаться во время чужих выступлений (поскольку я попала в число этих нехороших людей, щас самое время признать свою неправоту L), пока он высказывается, хочется как можно скорее провалиться под землю, чтобы мир забыл о нашем существовании…
Потом Майя просит всех не расходиться и проводит еще какое-то мероприятие, посвященное природе и характеру песни; однако летописец все-таки умудряется исчезнуть под неодобрительным взором ВВ и с непоколебимой уверенностью, что после такого смелого шага летописца скорее всего придется либо лечить, либо менять…

Воспоминания от 11 февраля 2008 года
Летописец Женя Гафарова